Отец меча и слова

Отец меча и слова

Земли Нид’ды и Амг’иля… Прекрасные, нетронутые земли. Порча братьев и сестёр не коснулась их. Здесь даже Перворождённых эльфов нет — хотя они и должны бы быть, как свет, призванный оберегать. Но зачем? Нет зла — значит, и свет не нужен. Так думали Старшие Боги, творя эти края. Земли, в которых и монстров-то не водилось. Только простые звери: медведи, волки, слоны и прочие прелестные создания. Конечно, были и те, кто порой казался лишним в этих угодьях. Люди. Они одни жили в этом огромном, свободном, распахнутом только для них мире, одинокие и ни от кого не зависящие. Здесь, в этих землях, когда-то родились Ду Ин Кор и Хами — парочка разбойников, которые в своё время перешли на сторону добра.

История этих земель не была особенной или уникальной. Просто жизнь — без магии и чудовищ. Всё начиналось так же, как у многих других: Нид’да и Амг’иль помогали людям расти. Направляли и обучали всему, что знали сами: строительству, добыче, охоте. Даже когда они ушли, люди здесь продолжали развиваться, а когда вернулись — многое изменилось, и лишь к лучшему. Из тени, как велели Старшие Боги, они продолжали помогать: учили, развивали, тайно жили среди людей. Даже влюблялись. Даже пытались что-то построить для самих себя. Особенно Амг’иль. Казалось, он жил сразу за двоих. Пока Нид’да, поражённая горем, оставалась пылкой и горячей, её младший брат изо всех сил старался быть добрым и светлым, молча отгоняя тоску от каждого встречного.

Сами земли были удивительными. Огромная река простиралась в самом центре — с запада на восток, разделяя их надвое, — а ещё одна текла с севера на юг, рассекая край почти на равные части. Разветвлений у этих рек было множество, и почти возле каждого селились люди: строили свои первые и вторые дома, пускали корни. Людей стало так много, что, казалось, и места не хватит на этих просторных землях. Десятки больших городов разрастались вширь, а вокруг них чернели вспаханные поля, приносившие урожай за урожаем. Реки щедро давали столько рыбы, что её коптили впрок на холодные зимы. Гор было не очень много, но в каждой, под каждой залегало немало разной руды. Правда, тёмного металла встречалось мало — но к нему мы ещё вернёмся позже.

Погода здесь стояла совсем иная, чем в других землях, и это по-настоящему занимало ум. Лето выдавалось очень жарким, но были здесь и весна, и зима, и никем не любимая осень. Если в иных краях снег не падал на поля и выращивать хоть что-то можно было круглый год, то тут всё обстояло иначе. Люди запасались едой на зиму, бережно относились к каждому куску. Все короли — даже самые ужасные — понимали: еда нужна всем. И старались для своих городов и деревень, чтобы каждый был сыт и тепло одет. Возможно, это казалось хорошим качеством, а возможно — хитрой ложью: ведь чем сильнее народ любит короля, тем яростнее будет сражаться за него.

Лесов было много. С лихвой хватало для строительства, и люди не стеснялись вырубать деревья — но взамен сажали новые, понимая, что они пригодятся будущим поколениям. Так же было и с остальным: всё, что разрушали, старались возвращать. Иначе просто не могли бы жить. Именно этому Нид’да и Амг’иль научили первых людей, а те заложили этот закон в своих детях. Так они и жили — целые две тысячи лет.

К сожалению, распри людей были и останутся во всех землях, и здесь не могло быть иначе. Многие короли не желали делить свои владения с другими: выстраивали высокие частоколы — такие, чтобы никто не мог пробраться, — и выставляли стражу. Бережно относились к своей земле и своему народу, не желая видеть тех, кто, как им казалось, думал иначе. Был даже построен город в самом центре земель — там, где пересекались реки. В нём не было правителя: городом правил сам народ. Прекрасный, чистый, мирный. В этом городе собирались другие пять королей на собрания — обсуждали земли, обговаривали войны, которые так любили объявлять, но никогда не рисковали начать.

Всё меняется. Все меняются — со временем. Случилось это и здесь, и с ними тоже. На одном из собраний короли не сошлись во мнениях и объявили друг другу войну. Один из них даже начал её: напал с двухтысячной армией на соседей и попытался захватить их земли. Третий король пришёл на помощь защитникам. Вместе они отогнали неприятеля, но тот король оказался подл — сам захватил эти земли и убил прежнего правителя у всех на глазах.

Время шло, а люди будто перестали меняться. Остановились на одном — на войне. Численность росла у всех, и все продолжали сражаться, снова и снова ведя войска в атаки и уже не пытаясь договариваться. Тот самый город, что стоял в центре, был разрушен, и люди, жившие там, покинули его и ушли в неизвестность. Их мечта о мире и покое пропала вместе с ними, и казалось — исчезла навсегда.И вот она, история. Начало — или, быть может, её конец. Мгновение, когда всё, что происходило, начинало гаснуть в свете перемен и во взглядах первых из тех, кто решился по-настоящему посмотреть в глаза тому, кого хочет убить.

Обычный королевский командир, ведший за собой пятитысячную армию, стоял посреди огромного каменного города, который был уже разрушен. Вокруг, насколько хватало глаз, лежали сотни тел — мёртвых и раненых. Они молчали, но, казалось, кричали где-то глубоко внутри, на самом дне души. Сотни лучников, выпуская стрелы ввысь, к неприятелю, заслоняли солнце, что ещё пыталось греть этот мир своим угасающим теплом. Грохот мечей о щиты, боевые кличи и стоны умирающих — всё это смешивалось в ушах каждого, кто ещё оставался жив в этой кровавой каше.

И только он, командир, смотрел в глаза своему, казалось бы, врагу. Смотрел и не видел в них неприятеля. Он видел страх. Боль за прошлые ошибки. А потом, словно в отражении тёмной воды, увидел в этих глазах своё собственное лицо и лицо своего среднего сына. Лица друзей и близких — тех, кто был рядом, и тех, кого уже давно не было. Он стоял, держа меч у горла парнишки, и даже не моргал, боясь упустить что-то важное, что-то давно забытое. То, ради чего они вообще пришли в эти земли.

Командир колебался, не зная, как поступить. Всё вокруг вело к смерти, и, казалось, иного пути нет. Но внутри зазвучал вопрос: а что было бы, если бы я поступил иначе?

Так он и поступил. Он не стал убивать. Только проку в этом оказалось мало.